kotofey_bayn (kotofey_bayn) wrote,
kotofey_bayn
kotofey_bayn

  • Mood:

Царевнина сказка

Conan the Barbarian Statue

По мотивам…

- Вот, знать, садись, Несмеянушка, и слушай, чего в дольней земле Кабачково-заморской приключилося…

- Ты без зачина, батюшка, а то я заплачу.

- Цыть, негораздая! В некотором царстве, государстве, или там конфедерации… Ладно, правил там принц-царевич красоты неописанной, Тарзан Бабуинович.

- А высокий, тять?

- Высокий, длиннорукий и всегда в шкуре мехом наружу, и с топором в руке.

- И спал с ним?

- Ну, места там дикие, может, и спал. И тут однажды, неведомо откель, появилась в той землице великанша-людоедиха. Идет, терема давит, небоскребы ломает, Варварка Годзилловна по прозванию.

- Уй, страсть!

- Выходит она к самому Белому дому, где поживал королевич, и орет:

«Выходи, супостат, я тебя сожру и не подавлюся, да сам в перце вываляйся да солью натрись, а то недосуг мне, тогда, можа, помилую: проглочу одним махом, живьем и с костями, жевать не стану».

Выходит тут наш добрый молодец, и секирою машет:

«Эй, кричит, не словивши бела кречета, то есть кондора, да кушаешь!»

Сам видит, нет, не победить чудище. Ну, хоть помереть красиво.

- Жалко, тятечка!

- Закрой рот, я еще не все сказал.

Увидала его страшила-Годзилловна, и говорит:

«Ты, доблестный Терзан, внук Конана-коммерческого, по сердцу мне. Уйду и царство твое не разрушу, если пойдешь ко мне в горную пещеру в мужья! А то смерть тебе и народишку твоему».

Народ собрался, рыдает, ручки ломает, в ножки царевичу кидается. Заступы просит.

Рассмеялся тогда громом славный Тарзан Бабуинович, крикнул:

«Я ли побоюсь отдать людоедихе свою руку и сердце, когда горит оно факелом великой любви к людям!»

И все зарыдали, прощаясь, а королевич вышел к великанше, взяла она его на руки и унесла на постылую жизнь. Не реви, я сказал, еще не вся сказка!

Идут они долго ли коротко, великанша притомилась, легла на голой скале, а чтоб не убежал суженый, прижала его к груди ручищей, а топор его себе под… под талию положила.

Лежит Тарзанушка, ни жив, ни мертв, тихо плачет от тоски, личную жизнь свою с чудищем представляя. Чувствует, кто-то щеку ему соленую лижет. Открыл ясные глаза: там горный козел, кутенейский баран стоит.

« Друг козел, кутенейский баран, вижу, не хватает тебе соли в гордом организме. Я б тебе принес ее, тут неподалеку, но видишь, невеста моя разнежилась, расстроится, если проснется, а меня нет. Ты полежи пока за меня!»

Отвечает горный козел нечеловеческим голосом: «Невеста у тебя, конечно, бе-езподобная, жаль, бе-ез копыт, но дело вкуса. Так уж и быть, сменю тебя, но обращайся ко мне уважительно, козлотуром, а то за «козла» ответишь!»

Вылез царевич, под ручищу козлотура уложил, да жалко стало верного топора. Прошептал он людоедихе в шерстистое ухо:

«Милая крошка, а ведь спать не одном боку вредно, личико опухнет!» Та и перевернулась – Тарзан хвать топор и деру, да баран придавленный вспикнул!

Проснулась Годзилловна, хвать… козел! Тут бы и смерть парнокопытному, да царевичу совестно стало, спрятался за скалу и кричит:

«Ой, беда-бедовна! На нас напали злые чехи! Превратили меня волховством из вольного красавца в тягловую скотину еще до свадьбы, теперь невестушка меня возненавидит!»

Та давай козла утешать, гладить (едва шкуру не сняла), говорить, что и таким его любить будет. Да нельзя ли расколдовать его? А сама не пускает, подозревает какой-то обман.

Тут горный козел, кутенейский баран, не будь дурак, отвечает:

«Поставь меня на ту скалу, чтоб я убежать не мог, а сама разбегись и треснись о нее головой. Тут все и сладится». Что сладится, не сказал.

Та так и сделала. Разбежалась, да как хватит по камню – козел ей на спину, потом на землю и прочь. А скала рассыпалась в песок. Тут выходит из-за кучи песка Тарзан-герой, а вместо страшилища – девица красы неописанной и неодетой.

- Как же, батенька?!

- А вот была она когда-то гордой принцессой, все женихов разгоняла, так один отвергнутый колдун ее при народе и проклял:

«Быть тебе, говорит, чудищем-угробищем, пока не пробьешь ты глупою головою дорогу к настоящей своей любви!» И пропал с глаз.

Подхватил принц свою суженую, посадил на козла-барана, и домой повез.

Там как увидали, пир давай собирать, «ёхорьё» танцевать и сезон открывать театра кабуки. Я там с официальным визитом был, мед-пиво пил: «Наполеона» тогда не гнали, потому что Наполеон еще не родился.

- А с козлотуром чего, тять?! Неушто на пиру съели!

- Да что ты. Козла пустили в огород к соседней державе, а чтоб никто славное животное не обидел, державу ту заодно завоевали. Про то даже былину сочинили: «Троянский козел». Потом, правда, переписчики на коня заменили, чтоб троянцам не так обидно было.

- А царевич с женой?

- Они жили до-олго и счастливо, и умерли в один день. Правда, говорили, что наевшись незнакомых грибов. Ну да народ не может без сказок, он вроде тебя, народ-то…

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments